Предел беспредела или мог ли ребенок быть смертельно пьяным

Предел беспредела или мог ли ребенок быть смертельно пьяным

Шестилетнего ребенка сделали посмертным пьяницей, чтобы оправдать виновницу ДТП?


Ситуация вокруг результатов посмертных анализов шестилетнего Алеши Шимко, погибшего в конце апреля под колесами 31-летней Ольги Алисовой, вызывает все больше и больше вопросов.

Завкафедрой судмедэкспертизы Первого МГМУ имени И.М. Сеченова Юрий Пиголкин, несомненно, является достаточно квалифицированным экспертом, чтобы отнестись к его словам с доверием – «Вся страна обсуждает то, чего в природе быть не может. Концентрация этила, алкоголя 2,7 в крови ребенка, - это в принципе невозможно. И здесь нужно обсуждать вопрос, как это произошло, а мы обсуждаем, ребенок пил или не пил».

По мнению Пиголкина, реальный прием дозы алкоголя, соответствующей итоговому показателю в 2,7 промилле, для шестилетнего ребенка с его «птичьей» массой тела, привел бы к летальному исходу или, как минимум, к коме, что может указывать на то, что алкоголь добавили в уже взятые пробы.

Однако, как нам представляется, тогда анализ не выявил бы следов распада специфического фермента алкогольдегидрогеназы, который происходит почти исключительно в печени, а также (частично) в почках и желудке – такой результат можно получить только если кровь была взята из вены, при добавлении алкоголя в пробирку следов распада данного фермента здесь не будет.

Вероятно, по этой причине отец погибшего мальчика и высказал предположение, что алкоголь могли впрыснуть ребенку прямо в печень – только в этом случае  результаты анализов по следам распада фермента были бы похожими, это же может объяснить и запредельно высокое содержание в пробе алкоголя, тут просто «не рассчитали».

Признаться, нам слишком трудно представить себе врачей, спокойно делающих умирающему ребенку укол прямо в печень ради (всего-навсего!) возможного смягчения участи для виновницы смертельного ДТП.

Для Ольги Алисовой главными факторами при вынесении судебного решения будут её собственное состояние (трезвая ли?) и скорость машины в момент наезда на ребенка, однако среди некомпетентной публики существует достаточно устойчивое мнение о том, что ответственность водителя за ДТП с пьяным пешеходом будет существенно меньше, чем если бы пешеход был трезвым – тут можно ссылаться на то, что пьяница вдруг сам свалился под колеса, сам и виноват.

В этом есть некая небольшая доля истины, вот только подобный аргумент будет иметь значение для суда лишь в том случае, если сам водитель при этом был абсолютно безукоризненен, то есть соблюдал скоростной режим и предпринял все меры для предотвращения ДТП.

Однако экспертно-криминалистический центр подмосковного ГУ МВД в рамках проведенной автотехнической экспертизы  установил, что «водитель располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода», что не оставляет Алисовой возможности ссылаться на иные обстоятельства случившегося.

Но на момент вынесения экспертного заключения о содержании алкоголя в крови погибшего Алеши автотехническая экспертиза еще не была проведена, а «нужный» анализ крови требовалось получить немедленно – и, возможно, в спешке фальсификаторы или не обратили внимание на возраст пострадавшего или, что также не исключено, просто подменили пробы.

Хотя, как сообщалось позднее, проведенная молекулярно-генетическая экспертиза, где сравнивались пробы крови погибшего Алеши и его родной матери (именно для исключения варианта с подменой проб) подтвердила принадлежность Алеше этих «пьяных» проб, по нашему мнению, уровень доверия даже к этой высокоточной экспертизе теперь ничтожен, слишком уж она напоминает попытку экспертов сохранить чистоту корпоративного мундира.

Честность и объективность судебной экспертизы всегда были и будут последним разумным пределом, фиксирующим истину, какой бы она не была.

И нам почему-то очень трудно представить себе шестилетнего алкоголика, способного прогуливаться с дедушкой после выпитой бутылки водки.

А вам?

Другие материалы раздела
Новости партнеров
Первая полоса