Только ли российский Левиафан?

Оговоримся сразу, что статья адресована к тем, кто уже познакомился с лентой Звягинцева.

Для тех, кто фильм пока не посмотрел (пока – потому что надо посмотреть обязательно) в тексте могут быть не совсем понятные места, приносим наши извинения.

Сразу о главном -- в фильме "Левиафан" нет лжи и клеветы на Россию, как приходилось слышать.

Нельзя однозначно утверждать, что все именно так, как показано Звягинцевым, однако любой активный житель России может совершенно определенно свидетельствовать о том, что все показанные в ленте ситуации могли иметь место в нашей стране, причем могли при этом происходить именно так, как это нам показано в фильме, вплоть до деталей.

Разве не таков наш самый справедливый в мире суд, который в пять минут проштампует любое заказанное властью решение? Да, впоследствии, года эдак через два-три несправедливое решение будет почти наверняка отменено верховной инстанцией (практика и репутация Суда Верховного пока несравненно чище), о чем можно снимать свое отдельное кино, но речь о другом – показанная нам картина в действительности имеется, это не выдумка, это правда.

Разве не такова сама наша местная власть? Местный глава и суд, местная полиция и прокуратура не могут не работать в полном контакте на «своей» земле, а уж как именно они работают и дружно обеспечивают стабильность власти и поддержание общественного порядка на этой земле – это зависит от конкретных персоналий. Однако показанный нам в ленте вариант существования властного консорциума легко узнаваем, это тоже правда.

Разве не узнаваем местный начальник ГИБДД, привыкший «на халяву» ремонтироваться (заправляться, закупаться и т.п.) и выезжающий на природу с полным багажником оружия, чтобы пострелять по бутылкам? Разве не знакомы нам его подчиненные, для которых езда после пары бутылок водки определяется не законом, а вопросом «Ехать-то сможешь?».

Разве местный владыка, восседающий на креслах с дорогими вензелями, своим ответом пришедшему к нему за советом мэру («Ты власть, ты и решай!») нарушает принцип отделения церкви от государства?.. Или для нас более узнаваемой была бы ситуация, когда показанный владыка восстал бы против местной власти и употребил все свои силы и влияние ради защиты незнакомого ему человека, который и в храм-то даже не заходит?

Неужели нас хоть чем-то удивил московский адвокат, который хорошо понимает, что суд вынесет изначально неправое решение (но в пользу и по заказу местной власти!) и потому сразу приезжает с папкой компромата на мэра? Нам знаком и понятен как блеф адвоката в попытке «отжать денег», так и первоначальный страх главы, и, конечно же, принятое главой решение проучить адвоката – мэр понимает, что если бы у Москвы к нему действительно были неприятные вопросы, то не этот помятый персонаж демонстрировал бы ему пресловутую папку, и предметный разговор шел бы совсем о других цифрах.

Разве нас потрясло своим несоответствием привычной для нас действительности поведение этого адвоката, старого армейского друга хозяина обреченного на снос дома, и жены хозяина дома, совершенно до того незнакомых между собой людей, но оказавшихся в постели при первой же возникшей для этого возможности, когда хозяина дома запирают в полицейском участке всего лишь за резкий разговор на повышенных тонах (тоже незнакомая нам ситуация, наша полиция не такая…)? А поведение этой парочки на природе, когда абсолютно «по пьяни» они решаются поблудить за ближайшим утесом и оказываются застигнутыми с обычным набором последствий (позор, скандал, мордобой, отъезд) – нам этот житейский сюжет тоже внове?

Таких вопросов с однозначно положительными ответами можно задать еще много, по каждому из присутствующих в кадре персонажей и по каждой показанной в фильме ситуации, вплоть до самых последних сцен замечательной архиерейской проповеди и разъезда начальственных гостей из храма, построенного на той самой земле, на которую положил глаз Левиафан местной власти -- однако суть в том, что Звягинцев показал правду.

Эта правда настолько обыденна, повседневна и распространена, что во многих уголках России наверняка узнали своих собственных мэров и судейских, полицейских и прокурорских, да и, увы, наверное и архиерейских – где по отдельности, а где-то, наверное, и аналогичным комплектом.

Поэтому странно слышать столь многочисленные упреки режиссеру в коньюктурности этой ленты и погоне за призами, в стремлении Звягинцева угодить Западу показом российской действительности исключительно в негативном ключе ради лауреатских статуэток. Напомним кстати, что проект «Левиафана» был задуман Роднянским и Звягинцевым задолго до украинского кризиса и санкционных истерик.

Да, после просмотра фильма в итоге остается тяжелое, отчасти даже до безнадежности тяжелое ощущение от увиденного, это так. Но и в этом тоже есть правда жизни и любой из нас встречался с ситуациями подобной безнадежности, в которых спасает только Господь, а поддерживает только вера и упование на Него – и в финале мы видим храм, а не бизнес-центр, это оставляет надежду.

Неуместными представляются и некоторые параллели, проводимые подчас с историей библейского Иова – скажем только, что это история об испытаниях, которым был подвергнут праведник, которых среди нас, увы, немного, и потому этот фильм никак не о них.

Особо хочется сказать об уважаемых западных кинокритиках, которые настолько единодушны в своих восторженных оценках «Левиафана», что невозможно объяснить эти поистине всемирные аплодисменты только их ненавистью к России и страстным желанием утвердить (через признание ленты Звягинцева) именно негативно-безнадежный образ нашей страны в восприятии некоего коллективного «мирового зрителя».

Выскажем парадоксальную мысль – западные критики увидели в «Левиафане» не только Россию, как художественный образ во многом незнакомой им действительности.

Они также увидели в этой ленте и нечто гораздо более им знакомое – они увидели и самих себя, свою хваленую псевдодемократию, прикрывающую под одеждами лживых деклараций о толерантности сплошные двойные стандарты и полное бесправие простых людей на фоне Левиафана собственного, на фоне аналогичного всевластия своих местных властей, шерифов, мэров, судей и т.д.

Думается, что их искренние и справедливые аплодисменты звучат так дружно именно поэтому.