Пенсионная реформа и крах ГКО-1998 – что общего?

Двадцать лет назад ельцинское правительство под управлением известного у нас киндер-сюрприза (ныне Герой России, как говорят…) завершило успешные испытания пирамидной схемы имени Сергея Мавроди в масштабе всей страны – и 17 августа 1998 года исполнило техничный кидок объявило технический дефолт по государственным краткосрочным обязательствам (ГКО).

Напомним, что сама пирамида ГКО была создана Министерством финансов и Центробанком РФ и просуществовала более 5 лет (с мая 1993 года), обеспечив колоссальную откачку средств из российской экономики в карманы западных банкиров и отечественных чиновно-олигархических персонажей.

В основе схемы лежали два основных инструмента, заботливо прописанных в Постановлении Правительства РФ №107 от 8 февраля 1993 года – возможность неограниченного вывоза за рубеж всего дохода от покупки/продажи ГКО и полная свобода рук правительства как в объемах выпуска спекулятивных бумаг, так и в определении их цены и размеров процентных выплат.

Сам механизм откачки денег был прост до неприличия.

Финансовые институты, имеющие доступ к западным кредитам – читай, банки и олигархи – кредитовались на Западе под 3-5 процента годовых, покупали российские рубли и «инвестировали российскую экономику» под фанфары гайдаровцев, гордо сообщавших всему миру о наступлении эры невероятной привлекательности нашей экономики для западных инвестиций.

Правда, к экономике эти «инвестиции» не имели никакого отношения, поскольку до нее не доходили, а оперативно вкладывались исключительно в покупку ГКО, по которым правительство обязалось выплачивать «инвестору» совершенно запредельные проценты.

Посчитайте рентабельность операции, когда по деньгам, взятым под 3% годовых, получается доход в размере 170% годовых – и вспомните известное выражение Маркса о капитале, готовом на любые преступления при соответствующих процентах прибыли...

Разумеется, в эту спекулятивную пирамиду немедленно хлынули миллиарды долларов, все выплаты по которым производились российским бюджетом, получавшим лишь ничтожную долю от этих спекуляций – то есть, эти «инвестиции» были для российской экономики колоссально убыточными изначально.

По расчетам, сделанным Московским банковским союзом в 1998 годe, общие потери российской экономики от августовского кризиса составили 96 миллиардов долларов, из которых 33 миллиарда пришлось на корпоративный сектор, 19 миллиардов — на граждан, 45 миллиардов — на коммерческие банки.

И это ведь без учета того колоссального изъятия средств из российской экономики, который был изящно исполнен через вывод за рубеж многомиллиардных доходов от самой государственной пирамиды, просуществовавшей более пяти лет.

Добавьте сюда еще и ныне подзабытую специфику девяностых, когда ежегодно уничтожались тысячи предприятий, ранее питавших бюджет своими отчислениями, когда банковские проценты для промышленности зашкаливали за 200 годовых, а регулярные кризисы неплатежей парализовывали целые отрасли – и вам, пожалуй, даже захочется похвалить медведевское правительство за относительную стабильность последних лет.

Однако эта приятная иллюзия быстро развеется, если вы всмотритесь в суть предлагаемой нынешним кабинетом пенсионной реформы, являющейся абсолютно таким же государственным дефолтом по отношению к гражданам России, чей выход на пенсию теперь предлагается отложить.

Всем этим гражданам, десятилетиями честно отдававшим часть своей зарплаты в государственный бюджет, теперь объявлено, что «денег нет...» – это ли не новый дефолт, куда более жесткий и опасный, чем крах пирамиды ГКО в августе 1998 года?